[2] Базунов Б.А., Гантман В.Б. Таежным фарватером (1968)
[Новости | Академгородок | Библиотека | Выставки | Ресурсы | Каталог | ИнфоЛоция | Прометей | Партнеры | Поиск]

Таежным фарватером


Обложка


Штилевой пульс моря

Нет более долгого и трудного пути в Академгородок, чем тот, который избран нами. Водная дорога явно проигрывает шоссейной и железнодорожной. Новосибирский пригород с его знаменитым отделением Академии наук, куда попадают через полчаса езды на автобусе или электричке, мы увидели только после полудня водных скитаний.
Сначала старательно объезжаем все мели, которыми окружают себя острова, что лежат вверх по течению Оби от старого железнодорожного моста. Их немудреные названия - Высокий, Песчаный, Кораблик, Маланья, Талок - не усыпляют нашей бдительности. По сложному фарватеру с его свальными течениями, перекатами, бесчисленными бакенами, лесной запанью и затопленными скалами "Горизонт" идет так, будто за штурвалом стоит сам капитан-наставник Обского пароходства.
Наконец у стрелы земляной дамбы, нацеленной на середину реки, показывается пестрый бакен. Оставив его справа, входим в узкую прорезь подходного канала. В конце ее высится монументальный шлюзовый бастион плотины, первой посмевшей остановить вольное течение великой реки. Последний теплоход по свободному руслу в этом месте прошел девять лет назад. Ныне все речные извозчики пробираются по семикилометровому каналу с тремя шлюзами. Бакен
Нам долго приходится болтаться в их мокром чреве, пока вода не поднимает в третий раз "Горизонт" со дна бетонного колодца. Отворяются врата - и нас отпускают с миром за пределы шлюза.
И сразу мы ощущаем неоглядность мира, на пороге которого очутились. За спиной еще шевелятся тяжелые шлюзовые створки, а перед глазами расстилается ослепительная ширь воды и неба.
Значит, это и есть Обское море?! Сколь же много здесь воды накопила река за семь-то лет! Не хочется думать ни о глубине, ни о ширине, ни о горизонте реки, перегороженной пятикилометровым земляным валом. Одно только и приходит на ум: да, тут все масштабнее, чем при слиянии Иртыша с Обью.
Но море не собирается испытывать плавучесть "Горизонта". Над ним висит молочная кисея дымки. Улетел куда-то сибирский борей. Грудь моря едва вздымается. Оно дышит ровно. И штилевой пульс его рассеивает нахлынувшую было робость.
Оглядываемся повнимательней. Слева, за мыском, берег в соснах. Это "он" и есть. Именно так его и описывали шлюзовщики, у которых расспрашивали, как добраться до Академгородка.
Подплываем ближе. Идем вдоль пляжа. За кромкой прибоя возлежат на топчанах, просто на песке или под тенью сосен люди. Играют в шахматы и волейбол. Сидят кружком вокруг гитариста. Строят из мокрого песка города. Катаются на водных лыжах. Неужели все они и есть нынешние и будущие академики - жители сибирского научного центра?
Трудно удержаться от соблазна и не приобщиться к пляжному племени. Но у нас меньше времени, чем у этих известных, малоизвестных и совсем неизвестных ученых. Поэтому тут же, на берегу, наводим все справки о том, как добраться до самого Академгородка. И выясняем, что там, за вершиной откоса с соснами, овраг, по дну которого идет железная дорога. А затем, за следующим откосом, но без сосен - Морской проспект знаменитого города науки.
Теперь уж нам ничто не мешает оставить "Горизонт" на водной станции и совершить новое пешее путешествие.

Под знаком сигмы

Сначала ходим просто так. Смотрим, дышим сосновым воздухом и читаем названия улиц - проспект Науки, улицы Золотодолинская, Туристов, Жемчужная, проезд Весенний... Ну, а чем они примечательны? Не обманывают ли названия? Вот, например, Золотодолинская. Почему именуется столь пышно?
Отправляемся вдоль Золотодолинской. Ничем вроде бы не отлична от других. И тут смелы, строги архитектурные линии, фасады-модерн удачно вписываются в хвойную тайгу. В конце улицы, где пересекает она лесистый распадок с мелководной речушкой Зырянкой, встречаем невзрачный бревенчатый домик. От него, как сказали нам, и пошел Академгородок.
Да, он начался с "заимки Лаврентьева" - первого жилого дома в пригороде Новосибирска. Когда теперешний старейшина сибирских академиков поселился вдвоем с женой на крутом березовом склоне, к домику вела лишь одна просека. Потом прорубили еще несколько - вырос поселок. Просеки превращались в проспекты и улицы. Старожилы, которым теперь чуть за тридцать, приехали сюда осенью. Увидели пылавшую багряным пламенем долину, уходящую в синеву Обского моря, и назвали ее Золотой. Немного сентиментально звучит, не правда ли? Но это для тех, кто не видел здешней осени. Пионерам научного центра так не кажется. Они сохранили в памяти очарование первого знакомства с долиной, с первой таежной просекой у "заимки Лаврентьева", от которой начинаются нынешние магистрали. Обь
Трудно решить, какая из них красивее. Может, вот эта - Университетская? На ней всегда людно. К тому же она самая молодая.
Впрочем, так было, говорят, всегда. По ней любили гулять еще тогда, когда не стояли вдоль ее тротуаров дома, а сама она была гладким бетонным полотном, когда не построили городского центра и многих институтов, когда не существовало самого университета, а была только школа.
Улица стала совсем красавицей в день открытия Новосибирского государственного университета - сорокового в стране. Правда, в дни празднеств говорили, что НГУ не открыли, а запустили: свою жизнь он начал под гром космических ракет. Все в городке помнят, когда это произошло. А много ли в мире университетов, которые открывались при нашей жизни? Учебный год тут начался на 28 дней позже традиционного первосентябрьского утра. Тогда перед будущими математиками выступал замечательный ученый академик Соболев. Кстати, он же читал вступительную лекцию на мехмате в день открытия Московского университета на Ленинских горах.
Первый университет. Потом первый институт. Это тоже событие для города. Раньше всех справили новоселье гидродинамики. Они начали "великое переселение ученых народов", о котором сложены легенды. Одна из них гласит следующее. Когда-то в Новосибирске стоял дом с большими окнами. В том доме был коридор. По сторонам коридора - комнаты, а на дверях комнат - бумажные таблички. И что ни табличка, то институт. Словом, в коридоре помещалась целая академия. Так стоял дом-инкубатор до тех пор, пока не вырос Академгородок. Теперь все институты переселились на проспект Науки.
Интересное занятие - читать таблички на фасадах зданий этого проспекта. Однако это требует эрудиции и научной подготовки. Встречаются институты с названием таких мудреных наук, о существовании которых, надо полагать, не подозревает большая часть человечества.
Так или иначе, но у нас после прогулки по проспекту Науки складывается впечатление, будто здесь явное засилье представителей технической мысли. В красивых современных зданиях, взирающих окнами своих лабораторий на магистраль, служат химии и астрономии, физике и математике, биологии и геологии. И вовсе ничего мы не узнали о филологии, истории, философии. Если, правда, не считать математической экономики или машинной лингвистики. Не случайно, пожалуй, символом Академгородка избрана сигма - математический знак суммы.
Попав на улицы городка, вы удивились бы не менее нас тому, с каким искусством расставлены светлокаменные глыбы институтов и коттеджей академиков, жилые дома и кафе, спортивные площадки и ясли средь таежной чащи. Уж не авторы ли проекта Академгородка создали шутливый афоризм: города надо строить в деревне - там воздух чище? И - слава строителям! - сохранен прекрасный лес, чего, увы, мы не наблюдали в других местах. В Ханты-Мансийске, Сургуте, Александровском подчистую "сбривают" всю растительность на строительной площадке, чтобы впоследствии воткнуть в землю возле домов хрупкие прутики, которые дадут тень лет эдак через пятьдесят. Тут иначе! Видимо, крановщики укладывали плиты с такой осмотрительностью, как если бы работали среди памятников древности. А они и в самом деле остались стоять нетронутыми -превосходные зеленые памятники природы. В этот лес, среди которого стоят институты и жилые кварталы, ходят собирать грибы и теперь. Тут увидишь осенью стожки сена, заготовленные для обитателей тайги - лосей и косуль. И совсем не редкость увидеть, как юноша в мотоциклетном шлеме, осадив стремительную "Яву", уступает дорогу на Морском проспекте грациозной белке, которая направляется в гости к приятельнице с соседней улицы.
Признаться, на нас это произвело сильное впечатление. И мы больше стали присматриваться не к монументальным проспектам и фасадам, а к стилю жизни города. Здесь, как выясняется, опасны громкие эпитеты, поспешные оценки и излишняя восторженность. Все живет благородным постижением. Не поймешь иной раз, в чем истинная интеллигентность. Потому-то сложно разобраться, с кем встречаешься на улице или кафе: с одним из академиков или инженером, студентом или уже доктором наук. Трудно верить фантастам, рассказывающим о городах будущего, о городах трудового братства. Но академический центр не фантастика. Он реален разумом и волей, энтузиазмом мысли, академичностью седовласых и жизнелюбием безусых людей.
Их тревожит одно. Об этом они часто спорят. "А не слишком ли мы стандартно живем?" Может, поэтому так неистощима их изобретательность? В обыкновенных кафе они создают клубы, как говорится, по интересам. В "Вавилоне" объединены изучающие иностранный язык. "Элита" привлекает танцоров. "Под интегралом" собираются почитатели юмора и сатиры. Стремление к индивидуальности чувствуется во всем - в жизни и в научных свершениях. И наверно, от этого им легче подняться над "мирскими" делами - над проблемой свежего молока и мебели, низких потолков и автобусного расписания. Зато какие волнения бывают по поводу защиты той или иной диссертационной работы! Сколько азарта в ходе соревнования умов!
Конечно, многое зависит от бодрости ума, свежести мышления, смелости фантазии. И у этого города не отнимешь ни молодости, ни темперамента. Здесь двадцатипятилетним поручается то, что в столице, например, делают сорокалетние. Да и сама наука, которую мы невольно отождествляем с седовласым жрецом, выглядит тут явно моложе. Если пойдет так и дальше, то научному миру придется в недалеком будущем иметь дело с сибирскими академиками, средний возраст которых не будет превышать тридцати лет. Ученые нового поколения не похожи на рассеянных профессоров ушедших десятилетий. Им не приходится готовить себе материалы и приборы для опытов, как это бывало у исследователей прошлого. В Академгородке им дано все. Они лишены лишь одного - права на творческое спокойствие.
Трудно перечислить хотя бы малую часть достижений сибиряков. Это прогнозирование наводнений и создание земных укрощенных солнц, обоснование размещения новых предприятий и проблемы сверхчистых веществ, управление взрывом и раскрытие тайн цунами. Как видите, диапазон и новизна проблем внушительны. И в доказательство серьезности работ молодых ученых можно привести немало доводов.
Но не в этом дело. Хочется распознать причину того, почему за небольшой срок на сибирской земле возросла энергия умов. Чем объяснить прилив новых мыслей? Только молодостью их авторов? Нет! Во всем торжествует главный принцип, который называют еще "эффект Лаврентьева": создать условия непринужденной, свободной, исполненной остроумия работы, где люди творят молодо, сильно, неистощимо.
"Мне рисуется учреждение, которое я назвал бы "Городом науки", - это ряд храмов, где каждый ученый является жрецом... Это ряд прекрасно обставленных технических лабораторий, клиник, библиотек и музеев, где изо дня в день зоркие бесстрашные глаза ученого заглядывают во тьму грозных тайн, окружающих нашу планету. Это - кузницы и мастерские, где люди точного знания... куют, гранят весь опыт мира, превращая его в рабочие гипотезы, в орудия для дальнейших поисков истины.
В этом "Городе науки" ученого окружает атмосфера свободы и независимости, атмосфера, возбуждающая творчество, и работа его создает в стране атмосферу любви к разуму, вызывает в людях гордое любование его силой, его красотой..."
Все вышло по Горькому, написавшему эти пророческие строки!
И потому теперь старательно вписывают в свои блокноты зарубежные гости: "Akademgorodok". "Ах, этот неподдающийся сибирский неологизм!" - вздыхают они. Неестественно длинно выговаривают ученые всего мира, привыкшие к пунктуальности: "А-ка-дем-го-ро-док". И в их голосе звучит уважение к новому авторитету. Сосны
Путешествуя здесь, отмечаешь, что город отличается многими достоинствами. И только одно искушение терзает: а сколько же это стоило - создать и вычислительный центр, и университет, и дом ученых, и кафе, и коттеджи, и стадион? И нас обезоружили одним-единственным аргументом: экономия от внедрения завершенных работ, предложенных учеными, втрое превзошла все затраты на создание и содержание Сибирского отделения Академии наук. Таков процент на вложенный капитал.
Впрочем, мы пришли в Академгородок не затем, чтобы узнать сколько стоит, скажем, Институт катализа с близлежащей рощицей. Нам нужно встретить путешествующих сородичей.
На проспекте Науки мы обнаруживаем Институт геологии и геофизики. Приходим в приемную директора и спрашиваем:
- К директору можно?
- Академик Трофимук в командировке.
- А к заместителю.
- Академик Яншин болен. А вы по какому вопросу?
- Понимаете... Мы проплыли почти четыре тысячи километров. И хотим найти здесь человека, который о многом сможет нам рассказать.
Секретарша ничего, наверное, не поняв, замечает:
- У него нога разболелась. Работает дома. Я позвоню. Но наверное, не примет.
Мы уж решили отказаться от своей просьбы. А хозяйка приемной сообщает:
- Я позвонила ему. Он ждет вас.
И она объясняет, как добраться до домика академика Яншина.
Идем снова по Золотодолинской улице, минуем продовольственный магазин, ясли... Все ориентиры на месте. И у низких воротец коттеджа нажимаем кнопку звонка.
- Ко мне? Выходит из домика высокий человек в ковбойке. Заметно прихрамывая, ведет в дом.
- Прошу, - коротко и приветливо предлагает присесть. - Давайте, однако, решим: чай пить будем сначала или беседовать? Последнее? Тогда лучше не в помещении, а на воздухе. Пошли под сосны.
Поодаль, среди сосен, стоит садовый столик со скамьями. Присаживаемся. Александр Леонидович смахивает со стола сосновые иглы и огрызки шишек. Глядит вверх и замечает:
- Ага, уже отобедала, - и увидев недоумение на лицах гостей, добро усмехается: - Белка-проказница. Поселилась на этой сосне и сорит тут. Вон ее столовая - на большом суку. Что? Не видно белки? Прискачет... Ну, так с чем пришли?

[Мост русского писателя] [ Штилевой пульс моря ] [ Под знаком сигмы ] [Повторение путешествия]


К началу страницы
Библиография по истории Академгородка



Документ изменен Thu Apr 5 15:10:22 2018. Размер 18,426 bytes.
Посещение N 4343